О современном сексуальном рабстве

Кажется, нормално начать с причинами возникновения современного сексуального рабства. Приведимые европейской и американской прессой причины его возникновения и развития – обединение якобы бедной Восточной и богатой Западной Европы, слабость государств Восточной Европы, длившаяся двадцати лет, неумение полиций Запада справиться с праворными криминалами Востока и сексуальные потребности мужчин, просто неверны. При присоединении бедных Испании, Португалии и Греции к богатому Европейскому Сообществу тоже шла миграция бедных к богатым, публичные дома богатых получили свежее пополнение бедными женщинами новых стран, но сексуального рабства не было. Насчет слабости новых государств, во-первых, только-что порвавшие со своими диктатурами Испания и Португалия тоже не были в най-лучшей государственной форме и, во-вторых, государства, в которых на самом деле состоит это рабство и без участия которых оно не может состояться – в этом случае Германия и Швейцария, являются сильными государствами. Мой рассказ показал, что полиции Германии и Швейцарии и не пытаются справится с криминалами Востока, а работают вместе с ними и их защищают. А сексуальные потребности мужчин были всегда. Правда, порноиндустрия, за которой я утверждаю что стоят те же люди, которые стоят за сексрабством, пытается изменить их, но об этом речь пойдет позже.

Я убежден, что и в прошлом, как и сегодня, было достаточно мужчин, которые хотели заработать на труд проституток и на самом деле зарабатывали, причем не плохо. Ведь и в прошлом были сводники и зависимые от них женщин, но о рабстве речь идти не могла. В чем тогда разница?

Основная разница, как видно из моего прежнего рассказа, состоит в том, что государства и государственные органы и институции впервые в новой истории Европы стали создавать, укреплять и поддерживать систему чрезмерной эксплуатации полностью зависимых женщин, в основном из Восточной Европы. Это ключевой момент возникновения рабства в Европе и основной фактор его бурного роста за последние годы. Участие государственных органов на стороне торговцев людьми привело, во-первых, к практически неогранической власти последних над проститутками, что равняется неограниченной зависимости этих женщин от их владельцев, во-вторых, к очень еффективному контролю женщин и их коммуникаций. Обе последствия привели со своей стороной к предельной эксплуатации проституток и брутальности к ним. Резултатом является мною описанная нынешная ситуация венгерок, которая дальше ухудшается. Одно сравнение этой ситуации со ситуацией венгерок из той же самой организации в Аугсбурге несколько лет тому назад раскрывает роль участия полиции на ситуацию женщин. Организация была та же самая, с той же самой поддержкой венгерских властей, немецкие владелцы публичных домов поддерживали и поощряли сводников Одинственная разница была в том, что полиция в Аугсбурге в этом тогда не участвовала и женщины по-видимому это ощущали. Некоторые из них даже сопротивлялись, пытались вести переговоры о своем положении. Сегодня они не просто сразу выполняют все, но даже не смеют задавать вопросы. Тогда насилие было последней мерой наказания, сегодня оно первая мера. Тогда, хотя их охраняли несколько сводников, из ста женщин она удачно выбежала, а пять дали показания. Сегодня один сводник контролирует без проблем и с помощью полиции и своих немецких партнеров около 1000 проституток и они не смеют думать бежать или говорить о своей ситуации. У них нет никакой надеждой и им не остает ничего другого как подчиняться и мириться своей судьбой. Поэтому я их называю рабынями – из-за их беспредельной зависимости и безвыходности.

Я концентрирую свое внимание на центральные организации из Восточной Европы, среди которых венгерская является наверно самой большой. Не только потому что я знаю эту организацию, а потому что как раз эти организации являются позвоночником современного сексуального рабства. Это из-за них и помимо них сложились государственные машины эксплуатации и подавления рабын, через эти организации проходят все тенденций рабовладельческой сексиндустрии, в силу многих причин, включая и большой конкуренции, обращение с этими женщинами предопределяет обращение с другими зависимыми проститутками в индустрии. К тому же об этих организациях пресса на Западе сознательно никогда не пишет - и она и органы правопорядка занимаются мелькими сводниками, представляя их как виновники современного рабства.

Эти организации принадлежат самым сильным людям и структурам стран произхождения рабын и контролируются ими. Эти люди контролируют и официальные власти своих стран, включая органы правопорядка и правосудия. Это самые крупные современные рабовладелцы, которым рабыни этих организаций на самом деле принадлежат и с которыми они могут делать что хотят. Под ними стоят органы правопорядка и юстиции.

Ни одна из основных функций системы рабства не может быть выполнена без содействия полиции. В основном она контролирует проституток и их коммуникации (чтобы предотвратить утечку информации), и действия созданной и подчиненной ею организованной преступности и помогает ей, как в моем случае, информацией и советами. Интересно отметить, что в периоде, когда я поддерживал контакты с БКА и федеральная полиция не проявила никакого интереса к моим венкеркам, немецкая полиция искала венгерок в заведениях, в которых работают лишь независимые женщины. Единственное объяснение у меня - что они передавали данные найденных венгерок венгерской организации, чтобы та вынудила их работать на нее.

По крайней мере в Германии на своем опыте и на примере венгерок я убедился, что организованная преступность очень дисциплинированна и находится полностью под контролем полиции. Не думаю, что в остальных странах ситуация иная. Современная организованная преступность в развитых странах является удлиненной рукой государственных органов для совершения противозаконных действий. Криминалы как венгр, которые непосредственно руководят проститутками и которым сексрабыни якобы принадлежат, являются лишь надзирателями, которые должны выжать из рабын требуемых денег. Они работают за свой счет не потому что они независимы – в мире преступности нет независимости, а чтобы гарантировать выплату наймов партнерам и лизинга на человеческий товар и чтобы связь с ними на случай неожиданного развития осталась незаметной.

Первая основная функция системы рабства это порабощение женщин. Как свидетелствует г-н Байерл вербовщики венгерской организации, в основном юные мужчины, целенаправлено подыскивают молодые женщины из бедных семей или у которых не хватает социальных контактов. Такие женщины не могут отвергнуть предложение работать на такую могучую организацию. Благодаря ухудшению социально-экономической ситуации во Венгрии возможности организации по рекрутированию женщин практически неограничены и она в состоянии поставлять требоваемых от ее западных партнеров количества женщин. По словам г-на Байерл организация сначала занимала женщины в своих публичных домах в Венгрии, где по-видимому происходила их первоначальная мундщровка, после чего их направляли за границу. К нынешному моменту, после того как есть договоренность о совместной работе на высшем уровне, в этом уже нет необходимости – мундщровка проходит в Германии или в Швейцарии, где проститутки в основном работают в сексквартирах, гарантирующие дискретность насилия над ними. По свидетелствам клиентам, многие из венгерок, включая Керри, не имеют почти никакого сексуального опыта, что указывает на то, что они врядь ли по своей воле стали проститутками. В единственном мне известном случае вербовки венгерки (речь не идет о Лили) женщина узнала, что не будет танцовщицей, а проституткой когда она уже находилась в Германии.
То, что речь идет о проституции по принуждению доказывает доклад одного клиента об юной венгерки Беллы. Он пишет, что девушка вела себя как испуганный ребенок и ее старшей коллеги пришлось успокаивать ее. Поняв, что речь идет о рабстве, клиент ушел, не требую ничего от Беллы. Кстати, как все рабыни, не выполнявшие нормы Белла „работала“ 24 часов в сутках,. Ее изнасиливают в квартире, находившейся рядом с одним из полицейских участков Лейпцига.Судя по тому, что здоровая женщина, не наркоманка, в Германии торгуется в среднем за 5 000 евро, я не могу представить себе что организация выплачивает своим вербовщикам более 2 000 – 3 000 евро. Эти деньги на базе 50 евро дневной платы за женщину окупаются только за два месяца! И все таки организация использует своих проституток до их польного снашивания. Лили работает уже по крайней мере пять лет на организацию, ей 31 года и наверно она будет работать пока она в состоянии выполнять нормы. После этого я не вижу времени для нее устроить свою нормальную жизнь.

В конечном итоге венгерская организация должна гарантировать своим иностранным партнерам, что никто не может заступиться для женщин, которые она ввозит и с ними можно без проблем обращаться как с человеческим товаром.

При экспорте женщин центральные организации работают со своими заграничными партнерами как joint ventures для совместной эксплуатации проституток. Это в большой степени ухудшает их ситуацию, посколько у них уже как будьто не один, а два сводника, а в случае венгерок это по сути дела трое, при чем ни один не уменшает свою долю за счет других. Немецкая сторона берет от венгерок столько сколько от проституток, оплачивающих только ей, что тоже доказывает польную зависимость этих женщин. Восточная сторона отвечает за поставку человеческого товара и его "обработку", а Западная обеспечивает доступ к рынку и контроль за товаром. У венгров, как и у всех центральных организациях есть ангажимент выполнять заказов их партнеров на количество и спесифику требоваемых женщин для их зон и если необходимо они спешно рекрутируют новых проституток с нужными характеристиками. По этой причине, а и в виду того, что никакая проститутка по своей воле не согласится на условия работы организации, рекрутирование как правило не происходит на добровольной основе. Г-н Байерл упоминает в своем докладе, что немецкие содержатели борделей заказывают женщин по катологам – так работают центральные организации. Понятно, что никто ни о чем не спрашивает рабын. Об отношении к ним как к товарам, говорит обстоятелство, что их держат сознателно на мало пищи (голод Лили и ее подруги изумил меня), чтобы при отсуствии прогулок и движений они не прибавили вес – на самом деле ни одна из венгерок не потолстела с временем.

С вводом в эксплуатацию начинается мундщровка женщин – они с первого дня должны выполнять нормы. Их обучают не столько словами как делами. Я заметил, что им нужны в среднем 2-3 месяцев, чтобы полностью понять и осознать свое положение. От них требуется – как показал случай с Керри, польного и беспрекусловного подчинения их своднику. Если они отстают от нормы, они обязаны выполнить все желания клиентов, даже если это ставит их здоровье и жизнь в опасность. При невыполнении следует насилие, часто с другими штрафами как 24 часовой рабочий день на примере Лейпцига. В конечном итоге их не выпускают в отпуск пока они не выполнили свои нормы. Все это вынуждает их предлагать широкую палитру услуг, чтобы избежать най-худшего. Так сексрабыни становятся самыми конкуретноспособнами проститутками и на примере Лейпцига они вытесняют все больше своих независимых коллег. Сексиндустрия на самом деле высокодоходная лишь при применении рабын.

В торговли женщинами в виду ее секретности есть четкие правила применения насилия. Во-первых, сводник может бить только после того, как убедился, что посторонних нет. Во-вторых, он должен бить не оставляя след от боя – поэтому как правило он бъет в затылок. Если все таки останутся следы, он должен отстранить проститутку от работы, пока следы изчезнут. Независимо от этого он должен оплачивать организации 50 евро за каждый день проститутки, не смотря на того работает ли она или нет. Предполагаю, что он позже забирает эти деньги у женщины как долг к нему. Во-третьих, бъет только сводник, в случае только венгр. Немецкие партнеры этого не делают и им это запрещено. Речь идет об очень жестоком и массовом, но отлично прикрываемом, тихом и незаметном насилии.

Роль немецких содержателей публичных домов хорошо разкрывает доклад г-н Байерл. Он подчеркивает, что в основном это криминалы со связями с организованной преступностью. Из доклада выходит, что они работают в тесном сотрудничестве со сводниками из Восточной Европы, часто поошряют и требуют наказания женщин и как правило требуют гарантий от сводников(!) о поведении женщин. Их стандартные требования о семидневной рабочей недели (чтобы получит най-больше наймов) и о многосторонности женщин (готовность предоставлят нестандартные и рисковые услуги) привели к росту насилия над проститутками. Они очень активно участвуют в контроли женщин, о которой я пишу ниже. О роли немецких владелцев публичных домов и о влиянии ситуации женщин из больших организаций на остальных зависимых женщин говорит следующий пример. Немка мне разказала, что 3-4 румынок, работающих в Лейпциге на одного румынского сводника тоже подвергаются систематическому насилию. Этот румын не цар, и не феодал, это обычный криминал, который сумел привести несколько девушек в Лейпциг. Но в Лейпциге помимо венгерок сложилась машина насилия и подавления проституток. Достаточно снять сексквартиру у человека, являющимся частью этой машины и гарантировать эму оплату его найма (машина хочет деньги) и можно спокойно бить имея за спиной поддержку этой могучей машины.

Немецкие законодателы не ставят никаких формальних требований перед собствениками публичных домов, им не нужен и лиценз на их деятельность. Между прочим г-н Байерл очень критично относится к работе законодателей в области защиты прав проституток. Он обясняет это их непониманием ситуации – он все таки государственный служащий, но все в Германии знают, что за этими законотворческими ошибками стоят крупные интересы.

Контроль за проститутками и за их коммуникациями является ключевой функцией современной торговли женщинами. Она выполняется полициями обеих сторон и содержателями публичных домов. По крайней мере венгерская организация использует и один экзотический способ контроля – новые проститутки работают в парах и если одна из пары совершит нарушение, о другая не информирует об этом сводника, обе несут одинаковые наказания.

Г-н Байрл пишет, что проститутки подвергаются в публичных домах „бездырочной“ контроли, включающая видеокамеры и наблюдения со стороны администрации. Применение видеокамер является противозаконным, но в Германии никто не обращает внимание на это. Венгерские телефоны женщин прослушиваются плотно и все, что стоит внимания, становится известно организации. Я верю венгеркам, что их немецкие телефоны тоже прослушиваются, потому что эсли это не было так, им бы дали доступ к интернету, которого у них сейчась, как и у всех рабын, нет – контроль имеет смысл только если он достаточно плотен. Резултат – то что немка мне сказала: „Они знают все о своих женщинах“. Из-за этой контроли венгерки не видят никакого смысла говорить о своей ситуации – вероятность, что об этом научат их шефы велика, а наказание будет жестоким, да и кто может им помочь, когда за их рабовладелцами стоят целые государства. Я долго времени не мог понять почему Лили, при ее хорошем отношении ко мне, мне ничего не рассказала про свою ситуацию, но сейчась я ее полностью понимаю. Очень важно подчеркнуть, что без плотного контроля проституток и особено выходящей из них информации, а значит без участия органов правопорядка, сексрабство просто не может существовать.

Я считаю, что слово рабство выражает очень удачно ситуацию венгерок, но должен подчеркнуть, что паралели между нынешним рабством и рабством в древности не очень удачни. Разница приходит от обстоятелства, что тогда рабство было законным, а сегодня нет. В ввиду этого, во-первых, тогда каждый мог покупать, что повышало спрос, цену а это приводило к лучшему отношению к человеческому товару. Сегодня реально покупают немногие стоящие над законом людей и структур, что приводит к ценам, окупающимся за два-три месяца. Отсюда и худшее отношение и ниская стоимость жизни проституток. Если организация не приобрела бы Керри так дешево, она не рисковала бы ее жизнь за 30 дополнительных евро. Во-вторых, нынешные рабовладелцы имеют гораздо больше рабын, чем те в древности, что тоже ухудшает их положение и снижает стоимость их жизни. Во-третьих, большая доль плохого обращения с ними произходит из держания их ситуации в тайне – и узническая жизнь в сексквартирах (г-н Байерл тоже свидетелствует об этом), и контрол за ними, и перемещение с города в город на каждую неделю или две, и крутые наказания за утечку информации. Во-четвертых, как свидетелствует доклад евродепутата Дик Марти о торговли с человеческими органами из Косово, развитие медицины привело к новому, самому жестокому применению рабов – для продажи их органов, что согласно докладу привело к многим убийствам, включая и особено в последнем времени в основном женщин, проданы косовским палачам от торговцев людьми. Во-пятых, даже там, где в древности убийство рабов было разрешено (в Атине оно было запрещено), в условиях публичности по крайней мере по отношении к женщинам часто общественная мораль или осуждение остановливали применение крайней меры. В условиях потайности и неограниченной власти никакого остановителя нет. Во-шестых, тогда за изключения периодов войн – война есть война, существовали четкие правила и критерии порабощения – неплата налогов и т.д. Сегодня критерий лишь один – быть социально слабым, что относится к больше половины населения стран как Венгрия. Между прочим, между венгерками я встретил хорошо образованные и интелигентные девушки, а почти все они были хорошо воспитаны. Во-седмых, эксплуатация сегодня больше и потому что на женщину приходятся два-три рабовладелца, и потому что из-за тайнственности участвуют много посредников, каждый из которых хочет максимизировать свои доходы за счет беззащитных рабын.

На основной возникающий вопрос - докуда доходят рабовладелцы с наказаниями женщин я отвечу однозначно – до крайней меры, до самого тяжелого преступления. Основание для этого и Косово, и случай с Керри, доказывающий, что жизнь этих рабын не имеет значения для их рабовладелцев, и восклицание Лили как она вернется в Венгрию если попробует работать самостоятельно, и то, что случилось бы  со мной, если бы я не связался с БКА через посредника и основной принцип этих организаций, что женщины должны любой ценой выполнять все распоряжений. Я недавно прочитал интервью одного болгарского сводника в болгарской прессе. В нем от рассказывает, что в городе одной демократической западноевропейской страны, где он „работал“, одна женщина из другой организации пошла в полицию и стала жаловаться. Почти сразу после освобождения ее сводника из-за отсуствия доказателств (!) нашли ее нарубленное на части тело. Нигде на другом месте в СМИ я не нашел ничего об этой смерти. Задумалься – как может сводник совершить это – его же сразу поймут. Конечно со знанием и согласием полиции. А разве не будут проблемы у самой полиции, раз их информант убит? По-видимому нет. Значит, никто не может доказать, что это женщина была у полиции, потому что у этой полиции ничего на бумаге от нее нет. Как и со мной, полицейские просто болтали с ней, создая у нее впечатление, что они делают свое дело. А сводника они просто вызвали, чтобы тот принял меры и больше его проститутки не обращались к полиции. Убежден, что после этого ни одна из сексрабын этой организации и не подумала бы пойти в полицию. Я не назову страну публично, потому что не могу доказать разказ, но убежден, что сводник по крайней мере о применении наказания не врет.

Поэтому для меня стоит вопрос о судьбе пяти венгерок, которые в свое время дали показания в Аугсбурге.

Написанное мною об участии государственных органов в рабстве подтверждается незначителными резултатами обеих стран в борьбе против трафика людей по их собственным статистикам. За 2007 год в Германии были освобождены 689 жертв торговли людьми и были задержаны 714 подозреваемых – больше чем жертв, лишь мелкие сводники, причем в многих случаях речь идет о супругах или о партнерах проституток, где женщины в виду своей профессии предпочитывают уладить отношения не в рамках семейного, а уголовного права. По сравнению официалное число женщин, работающие на сводники в Германии около 360 000. В Швейцарии за 2004, 2005 и 2006 год за сводничество осуждены соответственно 2, 11 и 5 человек. Практически быть сводником в Германии и Швейцарии не представляет собой риск, что не дает надежды жертв.

Одна четверть спасенных жертв в Германии немки. На самом деле их доля среди сексрабын ничтожная, потому что немки в отличии от восточноевропеек не подлежат рабству и полиция на самом деле их защищает, хотя они тоже иногда подвергаются насилию. Факт, что одна четверт обнаруженных жертв немки, является резултатом того, что полиция ничего не делает для иностранных жертв.

Благодаря демократическим государствам сексрабство превратилось в очень высокодоходную, о поэтому быстро растущую преступную и основанную на насилии индустрию, которая дальше криминализирует и корумпирует элиты и общества старого континента. Нынче произходят невиданные в мирных временах человеческой истории массовое насилие и жестокость против женщин. Только в отличии от других случаев массового насилия они спрятаны очень хорошо и незаметны.

Положение этих женщин постоянно ухудшается. В последние месяцы в Лейпциге применяется новое наказание – 24 часовые рабочие дни, представляющие не только предельной эксплуатацией, но и бессоницей для проституток. Самое важное – хотя это видно в Интернете, власти не реагируют, потому что они это поддерживают. После того как я выставил мой рассказ о наказанной Джесике, рабовладелцы не только продолжили с наказанием девушки, но заставили две новоприезжих венгерок работать 24 часов в сутках, чтобы показать, что они могут делать что хотят. И они к сожалению правы. Я просчитал 16 женщин из венгерской и словашкой организаций работающих круглосуточно, что означает, что почьти каждая третая проститутка наказана работать 24 часов в сутках!  Положение сексрабын будет дальше ухудшаться потому что с одной стороны из-за повсеместного роста бедности во Восточной Европе число женщин растет и будет расти, с другой платежоспособный спрос на Западе ссужается и в будущем индустрия будет расти по интенсивному пути – за счет предоставления больше услуг. Какие будут эти услуги можно увидеть в порно по Интернете – это однозначно услуги в сторону брутальности к женщинам. Венгерки мне жаловались, что в Германии очень мало мужчин требуют нормального секса. Иначе современная порноиндустрия является ничего иным как реклама и авангард сексрабства. Это индустрия формирует вкус и требования клиентов на следующие годы. Одно сравнение того, что впервые можно было увидеть несколько лет тому назад со ставшими стандартными программами венгерок подтверждает это. Многое из того, что можете увидеть сегодня, свободная женщина ни в каком случае не выполнить, да и не надо, потому что сексрабын хватает. Даже большая часть порноактрис сегодня сексрабыни. Многие из венгерских женщин снимались и снимаются между тем как работают проститутками 16 или 24 часов в сутках. Многие из сцен таковы, что без насилия или страха от него женщина просто не выполнит.

Пожалуй, помимо трагедий многих и все больше наших женщин и их семьей, самое тяжелое следствие торговли людьми есть тихий геноцид населения Восточной Европы. Молодые женщины являются демографически самой ценной группой населения. Но когда они попадают в рабство до полного снашивания, они не в состоянии выполнить свою самую ценную функцию. Официально публикованная цифра для Венгрии около 100 000 проституток. Реальные цифры на много выше, но их никто не скажет. Для Болгарии пишут об 10 000 женщин, но только число болгарок в Германии выше этого, причем их основными дестинациями являются Франция и Белгия. К тому же надо добавить, что в интересе постоянно растущего спроса на проституток имеет место сознательная поддержка экономической разрухи и тем самым бедности в странах Восточной Европы всемогучими торговцами людьми и тем самым так называемым Западным сообществом. Это видно по сочетанию навязанной нашим странам полностью неадекватной сложившейся олигархичечской модели неолибералная экономической политика, ведущея к грабежам, с разрушением социального государства. Пока есть сильный интерес к сексрабству, Восточная Европа останется бедной.
По официальной статистике число болгарских граждан за последние 19 лет уменшилось на около 1,3 миллиона человек и упало до 7 351 234. Среднее годовое уменьшение за тот же период составляло 0.85%!. Все знают, что львиная доля уменьшения приходит на этнических болгаров. Населению Болгарии в целом уже не на что жить.

Система сексуалного рабства ставит под вопрос существование наших стран, народов и нашей цивилизации.

Современное сексуальное рабство венгерок и участие в нем немецких и швейцарских властей

Прежде чем начать мой рассказ хочу дать некоторые пояснения. Я начинаю блог со сексуального рабства из-за значимости самой проблемы, из-за за того, что эта проблема содержит в себе и тем самым раскрывает все стоящих перед нами угроз и поэтому сможет дасть хорошего толчка для их обсуждения. Также и из-за того, что как раз мой личный опит с этой проблемой подбудил меня к теме блога.

Раз речь идет о славянстве, почему буду писать о венгерках? Я жил некоторое время в Лейпциге, который, как мне обьяснила немка из одной социальной организации входит во „венгерскую зону“ в смысле, что город обслуживают в основном проститутки из центральной своднической организации Венгрии, в то время как вся Германия разделена между такими большими организациями из всей Восточной Европы. Основное то, что разница между ситуацией женщин разных центральных организаций несуществена, поскольку их подавляет одна и та же система. То что я знаю про венгерок в основном относится и к остальным, прежде всего славянским женщинам. Это подтвердил и приезд в Лейпцих женщин централной организации Словакии, после которого в виду обострения конкуренции сводники стали одинокого применять наказание 24 часового рабочего дня к проституткам обеих организаций. Да и ситуация наших неславянских соседей Венгрия и Румыния не очень отличается от нашей, поэтому я все таки их включу в свой рассказ.

Ситуация венгерских проституток

Сексрабство вошло в мою жизнь с внезапным концом одного короткого, но милого знакомства с одной из венгерских женщин. Узнав о нашей связи, ее бос запросто перестал привозить ее в город. Факт его грубого вмешательства в ее жизнь и некоторые моменты из наших контактов подорвали мое убеждение, что в виду того, что все произходит в „порядочной“ Германии речь об сексуальном рабстве быть не может и я решил выяснить ситуацию этих женщин. Мне не пришлось долго ждать.

Немецкая женщина, только что прекратившая свою работу проституткой в Лейпциге, пришла у меня в гости на ужин и без приглашения с моей стороны стала мне рассказывать о том, что произвело на нее най-большое впечатление за года ее работы. Это были систематическое и жестокое насилие над венгерками со стороны их шефа и безнаказанная произволь со стороны людей его немецкого партнера над немецкими гражданами.

Говоря о венгерском своднике, которому якобы все венгерских проституток принадлежали, немка мне сказала: „Он такой маленкий, худенкий ... как увидиш его, не повериш, что он сводник....Но как он их избивает!“. Потом выяснилось, что сводник бьет „профессионально“ – ударами в затылок женщин, так что им очень больно, вредно, но все равно следы не остают и они могут через час-два продолжать работать. Немка не знала почему он их бьет, но знала, что венгеркам приходится выполнять тяжелые нормы и для этого они „делают все“. Она заметила, что полиция Лейпцига никогда не входит в сексквартиры немецкого партнера венгра Йенс Котке, который известен со своими узкими связами с руководством города. Предугадив, что все произходит со знанием, а значит с одобрением властей, она как-то грустно заключила: „Раз они так делают, наверно так должно быть.“

Вот и основное о ситуации венгерок. Они работают 16 часов в сутках семь дней в недели в течении месяцев. Венгерки выплачивают наймы на 50 евро выше чем остальные проститутки, которые их сводник переводит основной организации во Венгрии как ежедневная оплата для пользования сексрабын, являющимся „собственностью“ организации и делят оставшуюся часть их заработков со сводником, который должен покрыть своих оперативных затрат и заработать деньги и на себя. На самом деле они отдают ему весь свой заработок, а потом после удержки каких-то его затрат он оплачивает им их долю. Как сказала мне одна из венгерок: „Они оплачивают что-то“. Посколько в основном эти женщины не работают по своей воле и у них нет материальных стимулов работать, их заставляют выполнять нормы, невыполнение которых штрафуется насилием. Это вынуждает их выполнять любые желания клиентов или как сказала немка „делать все“. Насилие над проститутками в этой организации является обичным способом вести бизнеса. Я нашел в чате рассказ довольного клиента, который хвастуется тем, как 18-летная венгерка Керри, против ее воли и по телефонному указанию ее шефа выполнила для него секс без кондома. Не только подтвердились слова немки, но и стала ясно, что проституток просто заставляют делать все. Конечно, встал и вопрос сколько стоит жизнь этих молодых женщин для их шефов и как далеко идут они с наказаниями, раз они предпочитывают рисковать ВИЧ-инфекцию чем подвергнуться наказаниям.

Проститутки, как подтверждает случай с Керри, вынуждены выполнять любой приказ сразу и без вопросов. Одна из них мне жаловалась, что им запрещено обсуждать их рабочие планы.

Благодаря Интернету я сталь свидетелем другого дополнительного наказания сексрабын. День после появления в Интернете доклада одного недовольного от красивой и симпатичной 19-летней венгерки Джесика, девушка перешла с обычных 16 часов работы на круглосуточную 24 часовую работу. Конечно, это не трудовой энтусиазм – из комментария клиента видно, что женщина работать не хочет и даже для клиента стало понятно, что все это ей надоело. Поэтому сексрабыню наказали, причем насилие казалось ее владельцам недостаточным и они добавили жестокую комбинацию безсоницы и пределной эксплуатации. Все это объяснило мне почему на сайте erotik-leipzig.com в последнее время почти каждая третая венгерка или словачка работает круглосуточно – это наказанные сексрабыни.

Интересно и то, что для Джесики, начавшей работу около года тому назад, я нашел очень хорошие отзывы ее клиентов в начале ее деятельности. Эту тенденцию можно заметить и у других венгерок. Она результат ничтожной оплаты, переутомления работой и всем им трагическим существованием.
Рабыням запрещено поддерживать личные контакты и говорить о своей ситуации. Им запрещено выходить из квартир без разрешения и они живут как узники. Проститутки находятся постоянно под плотным контролем. Одна из них попросила меня быть осторожным по телефону потому что их подслушивают. Я не знаю может ли это происходить без участия или по крайней мере помощи полиции. Они не имеют доступа к интернету.

Я прилагаю доклад начальника криминальной полиции в Аугсбурге господина Клаус Байерл „Die Situation der Prostituierten im Internationalen Menschenhandel” (“Положение проституток в международной торговли людьми”), который он вынес в 2008 году в Донецке. В нем на основе своей професиональной практики он описывает ситуацию приведенных в Германию женщин из Восточной Европы и рассказывает о своем удачном расследовании против местной структуры тот же самой венгерской организации, про которую я рассказываю. Это расследование закончилось тяжелыми приговорами на основе доказанных преступлений против проституток.

Многое из ситуации венгерок я ощутил еще из своего знакомства. Моя знакомая, работающая в Лейпциге под именем Лили, не любила говорить о своей ситуации. Во время единственного нашего ужина (из-за плотного контроля нам не дали возможность на второй ужин) она все таки рассказала мне, что берет капли против сердца (ей было 29 лет!) и что в трудных ситуациях пытается спать как можно больше, наверно чтобы оторваться хоть психически и на некоторое время от проблем. Однажды, после того как Лили сказала мне что у них два боса – немец и венгр, я спросил ее почему она не работает самостоятелно, без боссов. Она воскликнула: „А как я вернусь во Венгрию?“ Другой раз, после очень хорошего момента между нами, вне контекста ситуации она повернулась ко мне и сказала, что ничего между нами произойти не сможет. Я попросиль ее почему, но она не ответила. Она как раз выходила в ту комнату, в которую только что прибыл ее венгерский бос.

Она была очень нежной женщиной, но к моей неожиданности не терпела касаться ее затылка – позднее от рассказа немки я понял, что это была психической травмой женщины, резултатом от многих ударов по тому месту. Я ни разу не видел ее или ее подругу и коллегу выходить из квартир, в которых они работали и жили.

Венгерская организация является наверно самой большой в Европе и на нее вынуждены работать тысячи проституток. Организация контролирует венгерскую порноиндустрию и много из венгерских порнозвезд работают на того же сводника. Много из женщин на сайте hungarian-models.de тоже. Все это говорит, что за организацией стоят самые сильные люди во Венгрии.

Венгр работает за свой счет, покрывает Германию и Швейцарию и на него работают около одну тысячь женщин.

Федеральные полиции Германии и Швейцарии

В виду ситуации в Лейпциге я решил обратиться к федеральным полициям Германии и Швейцарии – БКА и Федпол. Из-за того, что у меня были сомнения по отношении БКА я обратился к немецкой полиции через представителя полиции третей страны. Узнав о какой организации идет речь (“большая венгерская организация“ им была достаточно), обе полиции меняли разговор на мою идентичность и мои личные данные.

Федпол

После двух неудачных попыток связаться – по электронному формуляру и по телефоне, 12 апреля я провел телефонный разговор с Федпол. По их настаиванию я дал швейцарцам свое первое имя и электронный адрес (я звонил из интернет-кафе, так что мой телефон и тем-самым моя идентичность остались неизвестными) и через несколько часов я получил электронную почту от служителя Федпол Бийт Хумбел, который уведомлял меня, что я являюсь доверенным информатором Федпола и просил меня о моем полном имени, дате рождения и адресе. Я удивился, что я стал доверенным осведомителем Федпол до того, как я им передал свою информацию, но подумал, что они лучше меня в таких делах разбираются и сразу выполнил просьбу.  При первой нашей встрече 22 апреля Дитмар Шмидт из БКА, которого мне рекомендовали как „хорошего парня“ из этой службы, не услышав имя Бийта от меня сказал, что они с „Бийтом“ договорились, что я буду предоставлять всю свою информацию БКА, который будет перенаправлять ту часть ее, которая относится к Швейцарии, Федпол. Позднее я выяснил, что такого служащего во Федпол нет и никто там не ползует электронного адреса, от которого я получил почту.Выходит, Федпол сразу передал информацию о мне БКА чтобы та „занялась“ мною, хотя я их просил ради моей безопасности не делать этого. Информация о моих попытках связаться с Федпол верна и может происходить только из этой службы.

Прежде чем перейти к БКА хочу подчеркнуть, что я все таки еще раз попробовал наладить контакт с Федпол. Хотел убедиться что сама институция стоит за вышеуказанными действиями, а не отдельный служащий. Снова вопрос о какой организации идет речь, снова разговор пошел обо мне, снова вместо того чтобы дать электронный адрес, обещали послать мне электронную почту и потому что я им сказал, что на этот раз я проверю действительный ли электронный адрес, я не получил почты ни от действительного, ни от фиктивного адреса. Посылка почты через электронного адреса посолства Швейцарии в Берлине тоже не помогла. Федпол защищал сводническую организацию и ее преступления против женщин.

БКА

К моему счастью, в тот же самый день, 12 апреля, в котором я раскрыл свою идентичность „Бийт Хумбел“, я получил электронную почту от посредника с именем и телефонами Дитмара Шмидта, значит тот уже знал, что есть человек, связявшейся с одной полиции, который хочет передать БКА информацию о венгерской организации.

На первой встрече Дитмар Шмидт и его коллега проявили интерес только ко мне. Они меня спросили работал ли я в спецслужбах или в полиции, почему я наладил контакт с ними через посредника (это их видно раздражало), связан ли я с какими организациями. Шмидт захотел мой паспорт, наверно чтобы увитеть в какие страны я ехал до того. Так как мой паспорт был новым, основной интересовавший БКА вопрос – о моих международных связах, осталься открытым. Меня спросили обратился ли я к другим институциям по теме, я упомянул Федпол и тогда Шмидт рассказал мне про свой разговор с „Бийтом“.

Интереса к самой теме встречи вообще не было видно. Они даже не посмотрели на переданную им информацию, не спросили кто рассказал мне про насилие, не задавали вопросы, не записывали ничего, не требовали моего подписа. Единственное доказательство о моих дружеских отношениях с венгеркой – SMS от нее, который я описал в своей информации, я им показал по своей инициативе и они заметили, что на самом деле видно, что мы были друзьями.

27 мая я позвонил Дитмару Шмидту и узнал, что следствие они начать не могут, в виду того, что у них нет доказательств о преступной деятельности. На мое замечание, что даже прервание моей связи с венгеркой является преступлением, тот гневно заметил, что она в никакой помощи не нуждается и поэтому ее не хочет. Я собирался спросить его он от нее или от ее сводника узнал об этом, но тот успокоился и сказал, что как только его напарник вернется, они обсудят что они могут сделать по отношении моей знакомой и я решил не реагировать. Тот день я позвонил в Федпол и узнал, что „Бийт Хумбел“ не существует и понял, что все было обманом со стороны обеих полиций.

Задумался, как были использованы мои информации – я в них писал вещи, из-за которых несколько венгерок могли получить крутые штрафы. Вспомнил, что несколько дней после передачи моей информации лучшая подруга Лили изчезла навсегда из борделя Вилла Роял в Мюнстере. Я писал что она там и что я намерен посетить ее и говорить с ней и она, как и моя подруга, никогда больше не появилась ни в одном из борделей из списка, который я передал БКА. Четыре других венгерок, работающие в основном в Швейцарии, о которых я позже писал, никогда больше не появились в Лейпциге, хотя город был в их рабочих рассписаниях. Не было сомнений, что через БКА мои информации доходили до сводников, которые сразу предпринимали меры.

2 июня состоялось моя второя встреча с БКА на тот же самом месте – на автомагистрали у Айзенаха, на середине дороги между Лейпциг, где я жил, и Висбаден, где находится БКА. Осознав свою ситуацию, я решил не давать понять, что подлинная роль БКА мне понятна.

Полицейские сразу спрасили меня о новостях. Зная, что все новостей дойдут до сводников, я сказал, что у меня ничего нового нет и не будет, так как после отказа БКА провести следствие, мне ничего не осталось, как самому отказаться от своего дела.

Мне обьяснили, что они не нашли доказательств о наличии преступной деятельности и поэтому прокурор не даст разрешение начать следствие. Признались, что доказательств они искали только у себя – в БКА, что означает, что они ничего не сделали. Обоснавали они свое бездействие тем, что я их попросил не извещать полицию в Лейпциге обо мне. Но я им дал список с борделями в более двадцати городах Германии. Да и доказательств надо было искать сначала там, где их уже есть в резултате удачного расследования – в Аугсбурге. Можно было встретиться с женщиной, рассказавшей о насилии над венгерками и без участия местной полиции. Полицейские упомянули насчет венгра, что „есть такой человек, который занимается такой деятельностью, но нет доказательств, что он совершает криминальную деятельность“. Я еле удержался не спросить их, как это возможно, что один человек командует около тысячью проституток в стране, где сводничество запрещено, и в то же время не нарушает законов, не говоря о том, что он налоги никогда не уплачивал.

Полицейские мне предложили привести одну-две венгерок в БКА, подчеркнув, что их показания стануть основанием начала следствия. Не понимая это шутка или провокация с их стороны, я заявил, что только сводник сможет привести женщин в БКА. Я заметил некоторую опутанность – наверно в том что я сказал было правды, но не в части защиты проституток.

Затем полицейские перешли к их целью встречи – обьяснить мне почему мне будет лучьше не заниматься больше венгерской организацией. Сделав свой настоящую домашную работу в связи со мной и уточнив, что я действую в одиночку, без связей с какими-та организациями, они могли уже позволить себе нужную для этого откровенность. Напарник мне сказал, что они знают какая женщина мне рассказала про насилие и заявил, что мне не следует рассчитывать на ее показания. Эта информация могла выходить только из немецкого партнера венгра в Лейпциге. Выходит, они спросили об идентичности женщины в Лейпциге (они меня о нее вообще не спрашивали), что является хорошим способом отказать ее от любых показаний. Он посоветовал мнe не жаловаться на прервание моей связи с венгеркой, заявляя, что я не знаю „какие показания она даст“. Он по видимому намекал на польную зависимость женщин от их шефов, в резултате чего они говорят то, что последние от них хотят. Здесь Дитмар Шмидт не выдержал и прямо заметил, что по его мнению сводник сделал правильно, не привозя мою подругу больше в Лейпциг, потому что подружившейся со мной она вела себя непрофессионально.

Аргументы полицейских расскрыли мне польное сотрудничество между БКА и Лейпцигом. Через потоков информации я выяснил себе роль отделных институций в этом сотрудничестве и тем самым структуру их взаимодействия. Мне стало понятно, что никто в Лейпциге меня не тронет без разрешения или распоряжения БКА и это позволило мне использовать рационально оставшееся мне время в Лейпциге на дальнейшее собирание информации.

Мои контакты с БКА вскрыли, что федеральная полиция Германии покровительствует организацию и помогает ей информацией и контролем над женщинами. Многое из сказанного полицейскими во время второй встречи наводит меня к выводу, что БКА имеет тяжелый вес при определении обращения с женщинами и их режима. Полиция действовала в полном взаимодействии с организованной преступностью, которая в случае с венгерской организацией проявилась как удлиненная рука государства для деятельностей вне закона.

Мой опыт подтверждает то, к чему бы пришел каждый задумавшийся на теме человек - что по крайней мере в условиях развитых стран, сексуальное рабство не может существувать без поддержки властей, в основном полиции. Кто может заставить хоть одну женщину проституировать против ее воли, если все доступы к клиентам – улицы, бордели и обьявления – в интернете и в газетах, контролируются полицией?

Хочу подчеркнуть отличное и хорошо отлаженное взаимодействие двух полиций по защите торговли людьми – только четыре часа после моего первого контакта с Федпол БКА уже действовала по переданной ей информации.

В этой связи хочу остановиться на одном очень важном аспекте роли полиции в торговли людьми.

Наверно вам произвело впечатление большой интересь полиции к моей личности сразу после потери интереса к моей информации. Те же самые вопросы, которые „Бийт“ мне задал насчет моей личности, задал мне четыре дня позже, 16 апреля в своей почте и Дитмар Шмидт. Он очень хотел знать являются ли Владимир, который обратился прямо к Федпол и Гюнтер, который через посредничество полиции третьей страны обратился к БКА, одним и тем же лицом. А почему это было так важно для него? Потому что Гюнтер уже был регистрирован в полиции третьей страны, которой к тому он уже передал свою информацию, его лучше нельзя было трогать, а Владимир не был регистрирован в никакой полиции и с ним можно было делать что угодно. А угодно то, чтобы информация Владимира изчезла навсегда. Это может произойти только если сам Владимир исчезнет навсегда. Логика преступности такова, что когда совершаешь одно преступление, из-за него приходится совершать другие преступления. Тем самым круг жертв расширяется. Криминальный, как и политический террор, раз не установлен, имеет свойство расти и расширяться. То, что БКА после двух встреч со мной, так и не регистрировала меня – только этим фактом можно объяснит некоторые послеследующие развития – уже ничего не мог поменять по отношении моей безопасности.

И хотя БКА не могла уже передать меня криминалам, верной своей политики она все таки нанесла мне удар в период когда она обычно его наносит – в самом начале, сразу после как они узнали кто я. В тот период у меня была собственная агенция к одной из немецких страховых компаний. 16 апреля БКА узнали кто этот Гюнтер. Несколько дней позже я получил письмо из моей страховой компании датой 20 апреля, что они отнимают у меня твердую месячную плату по гарантиям моих коммиссион. Не было никаких объяснений, никакой процедуры, региональный директор мне сказал, что он ничего общего с этим не имеет (плата была за счет его бюджета). Конечно, я не мог утверждать в то время, что есть связь между двумя событиями. Но когда во время второй встречи Дитмар Шмидт гневно спросил меня, когда наконец я покину Германию, у меня не осталось никаких сомнений откуда проблема произошла.

Хоть я и заканчиваю часть посвящена исключительно полициям, они будут и дальше присуствовать в моем повестовании.

Sexsklaverei.blogspot.com

Дней позже я сталь писать женским социальным организациям о ситуации венгерок и о роли федеральных полиций для поддержки этой ситуации. Вышло, что у них нет ни возможности, ни желания сделать что-то. Я знал, что мои материалы дойдут до БКА и ждал их реакцию. Она и не опоздала.

Несколько дней до моего отъезда из Германии торговец потребляемой мебели пришел у меня в жилье чтобы забрать мою мебель. Я разговаривал около 15 минут до его приезда в последний раз по мобильному телефону и когда после его отъезда захотел снова позвонить, обнаружил, что торговец забрал и мой телефон. Пошел в его магазин, сам его не нашел, но его служащий ему позвонил и передал, что я ожидаю свой телефон от него иначе пойду в полицию. Тот сказал ему, что я могу идти в полицию раз я так хочу. Я так и сделал на следующий день, дал показания, но уже 9 месяцев нет результата. Поступок торговца мне сказался очень странным – у него определенно дела шли хорошо и я не видел смысла для него рисковать все из-за моего дешевого телефона. Странным казалось и его спокойствие перед возможностью имет возней в полиции. У меня возникло убеждение, что кража моего телефона была не случайной и целью ее был не мой дешевый телефон, а SMS от венгеркой, являющийся единственным доказательством о моей дружбе с женщиной.

От объяснений полицейских во время второй встречи, я понял, что с правной точки зрения во всей моей информации есть только два существенных и валидных пункта - утверждения немецкой женщины о насилии и прервание моей связи с венгеркой. Первый пункт был нейтрализован с самого начала. По видимому, после того как БКА стало понятно, что я все таки не вслушался в их советы, они занялись нейтрализацией и второго пункта. Конечно, мои подозрения не давали основания утверждать это. Да и это означало бы, что я был под наблюдением, потому что я сам связался с торговцем, посетил его, договорил его посещение и были один-два разговора по телефону. Это означает, что власти снова нарушили законы, потому что я не совершил ничего и не поддерживал связей, которые послужили бы законным основанием ставить меня под наблюдение. Поэтому я нигде об этом обстоятельстве и не упоминал. Была и вторая, самая важная причина не делать этого. То что ни полицейские, ни торговцы женщин не знали, было, что распечатка SMS была вовремя сделана и у меня была возможность неожиданного удара.

После того, как я убедился, что мое письмо главе правителства госпожи Меркел и представленным в немецком парламенте партийным фракциям не дало результата – последняя возможность уладить проблему с немецкими властями, включая и с целью провоцирования реакции с противной стороны накануне Нового 2011 года я открыл блог на немецком языке – sexsklaverei.blogspot.com, в котором несколькими опущениями я описал свой опыт. Реакция не опоздала. Комментарии сделал и сам Йенс Котке. Он написал, что Лили перестала посещать Лейпциг по своей воле и из-за меня, потому что я влюбился в ее, а она не хотела общаться со мной.

Этот комментарий означал, что Йенс, который очень хорошо знал об SMS так же очень хорошо знал, что этого SMS уже нет, что подтверждало мои подозрения. Я хотел все таки убедиться не будет ли проблема у Йенс тем, что я показал SMS двум полицейским из БКА. 7 февраля я послал почту Дитмару Шмидту с просьбой занять позицию по вопросу. Логично Дитмар Шмидт не ответил – признание SMS означало бы, что БКА знала о принуждении к проституции и не реагировала. Между прочим информацию, которую я в свое время ему послал электронным путем, содержит настоящее имя, день рождения и венгерский телефонный номер венгерки – свидетельства, что между нами были личные отношения.

По-видимому Йенс Котке тоже знал, что у него проблем с БКА нет. Как я и ожидал, он велел привести Лили из Копенгагена, где сводники, выходит, спрятали ее от меня и эксплуатировали дальше, в Лейпциг, чтобы она подтвердила перед полицией его слова и он мог начать дело против меня о клевете. Полицейские из БКА оказались хорошими пророками, что для них вовсе не было трудным. Только часы после дачи показаний Котке рассказал часть ее показаний и мне стало понятно, что она говорила вещей, которые ей неоткуда знать как от него.

После того как я убедился, что она уже дала показания, я публиковал ее SMS на своем немецком блоге и здесь я делаю тоже самое. Свидетельства имеют стоимость только на оригинальном языке или с официальным переводом, но ради повестования вот его перевод „Дорогой Владимир! Извини, пожалуйста, но я была в моей комнате. Не сердись, но сейчас я хочу спать. Завтра будем пить вино. Спасибо за пищу. Надеюсь, что ты это понимаешь. Спи хорошо!“ Этот SMS безспорно показывает, что у нас были дружеские отношения до самого конца нашей связи. Чтобы лучше понять смысла этого свидетельства я опишу его контекст.

Я получил этот SMS вечером 19 ноября 2009 года, когда у нас должен быть второй ужин. После большого голода, который я заметил у обеих женщин во время первого ужина, я старалься периодично приносить им пытание. Я сделал ужин, купил из любимого для Лили вина и поехал к ним. Дверь открыла подруга Лили Мишель, которая мне объяснила, что у Лили клиент и попросила зайти через полчаса. Я передал ей ужин и вино и вышел на полчаса. Мишель была испуганной чем-то, было и странно выходить на холод, вместе чем пождать в квартире, но я тогда не очень задумался над всем этим.

Через 10 минут я получил SMS. Йенс Котке знает лучше меня что произходило за кулиссами (сводник приезжает в Лейпциг по вторникам и субботам, a день был четверг), но он является резултатом того, что за эти 10 минут Лили четко объяснили, что второго ужина со мной не будет. Лили очень добрый и этичный человек, который очень притеснился из-за того, что человек, которого она пригласила в гости и который принес ей ужин, осталься за дверью. Это заметно и по многим извинениям и по многим ошибкам в оригинале. Кроме этого в своем притеснении она забыла о любой предосторожности и послала мне SMS из своего мобилного венгерского номера. По этим телефонам венгерки коммуникирают с их шефом и вся коммуникация по ним становится известной организации. Как я писал Йенс Котке, несмотря на неограниченную власть над женщинами, их шефам все таки надо хоть немножко соображать. Если бы они приказали Лили расстаться со мной в рамках трех встреч, я бы ничего не понял. Но никакая нормальная женщина, особено человек как Лили, не расстанеться по своей воле таким способом с человеком, как ей приказали.

SMS четко указывает на то, что Лили не по своей воле, а по воле своих шефов покинула Лейпциг, потому что ей надо зарабатывать деньги на них и она не имеет право на личную жизнь. Поэтому я утверждаю, что она, как и все венгерки с маленькими исключениями, принуждена к проституции. А принуждение к проституции не может существовать без насилия. Все ее показаний, противоречащие ее SMS являются неверными и женщина их сделала в силу ее чрезмерной зависимости от ее шефов и под их нажимом, что делает их недействительными.

Очень интересная часть моего немецкого блога представляют комментарии гостей.

Прежде всего эти комментарии расскрывают действительность в Германии, не имеющея ничего общего с хорошим имиджом этой страны. Я считаю их также уникальным подтверждением моего рассказа и моих основных утверждений. Не немецкая женщина, которой не дали возможность работать самостоятельно, не обе мужчин, которые знают немецких женщин с большим страхом от Йенс Котке (я писал в своих показаниях о фактах применения насилия против немецких граждан и коментарии подтвердили некоторые из них), угрожают с государством, а сам Йенс Котке и его сторонники, что указывает где стоят власти Германии. Позицию властей подтверждают и несколько комментарий, судя по языку, сделанные чиновниками, которые экспертними понятиями сказали мне то же самое, что и люди Котке мне сказали плохими словами.

Я нахожу особенно ценным следующий комментар одного из моих противников: "---проблема в системе--- и не ты, не я, и не Йенс Котке создал эту систему". Этот комментар выражает мое основное утверждение – что современное сексуальное рабство является продуктом не просто криминалов, о хорошо улаженной могучей системы, охватающей государственную машину. Сам Йенс Котке тоже подтвердил эту точку зрения, заявив, что ставля его под вопрос, я ставлю под вопрос всю систему.

Немецкий блог выполнил свое основное предназначение и сталь живой историей.