Современное сексуальное рабство венгерок и участие в нем немецких и швейцарских властей

Прежде чем начать мой рассказ хочу дать некоторые пояснения. Я начинаю блог со сексуального рабства из-за значимости самой проблемы, из-за за того, что эта проблема содержит в себе и тем самым раскрывает все стоящих перед нами угроз и поэтому сможет дасть хорошего толчка для их обсуждения. Также и из-за того, что как раз мой личный опит с этой проблемой подбудил меня к теме блога.

Раз речь идет о славянстве, почему буду писать о венгерках? Я жил некоторое время в Лейпциге, который, как мне обьяснила немка из одной социальной организации входит во „венгерскую зону“ в смысле, что город обслуживают в основном проститутки из центральной своднической организации Венгрии, в то время как вся Германия разделена между такими большими организациями из всей Восточной Европы. Основное то, что разница между ситуацией женщин разных центральных организаций несуществена, поскольку их подавляет одна и та же система. То что я знаю про венгерок в основном относится и к остальным, прежде всего славянским женщинам. Это подтвердил и приезд в Лейпцих женщин централной организации Словакии, после которого в виду обострения конкуренции сводники стали одинокого применять наказание 24 часового рабочего дня к проституткам обеих организаций. Да и ситуация наших неславянских соседей Венгрия и Румыния не очень отличается от нашей, поэтому я все таки их включу в свой рассказ.

Ситуация венгерских проституток

Сексрабство вошло в мою жизнь с внезапным концом одного короткого, но милого знакомства с одной из венгерских женщин. Узнав о нашей связи, ее бос запросто перестал привозить ее в город. Факт его грубого вмешательства в ее жизнь и некоторые моменты из наших контактов подорвали мое убеждение, что в виду того, что все произходит в „порядочной“ Германии речь об сексуальном рабстве быть не может и я решил выяснить ситуацию этих женщин. Мне не пришлось долго ждать.

Немецкая женщина, только что прекратившая свою работу проституткой в Лейпциге, пришла у меня в гости на ужин и без приглашения с моей стороны стала мне рассказывать о том, что произвело на нее най-большое впечатление за года ее работы. Это были систематическое и жестокое насилие над венгерками со стороны их шефа и безнаказанная произволь со стороны людей его немецкого партнера над немецкими гражданами.

Говоря о венгерском своднике, которому якобы все венгерских проституток принадлежали, немка мне сказала: „Он такой маленкий, худенкий ... как увидиш его, не повериш, что он сводник....Но как он их избивает!“. Потом выяснилось, что сводник бьет „профессионально“ – ударами в затылок женщин, так что им очень больно, вредно, но все равно следы не остают и они могут через час-два продолжать работать. Немка не знала почему он их бьет, но знала, что венгеркам приходится выполнять тяжелые нормы и для этого они „делают все“. Она заметила, что полиция Лейпцига никогда не входит в сексквартиры немецкого партнера венгра Йенс Котке, который известен со своими узкими связами с руководством города. Предугадив, что все произходит со знанием, а значит с одобрением властей, она как-то грустно заключила: „Раз они так делают, наверно так должно быть.“

Вот и основное о ситуации венгерок. Они работают 16 часов в сутках семь дней в недели в течении месяцев. Венгерки выплачивают наймы на 50 евро выше чем остальные проститутки, которые их сводник переводит основной организации во Венгрии как ежедневная оплата для пользования сексрабын, являющимся „собственностью“ организации и делят оставшуюся часть их заработков со сводником, который должен покрыть своих оперативных затрат и заработать деньги и на себя. На самом деле они отдают ему весь свой заработок, а потом после удержки каких-то его затрат он оплачивает им их долю. Как сказала мне одна из венгерок: „Они оплачивают что-то“. Посколько в основном эти женщины не работают по своей воле и у них нет материальных стимулов работать, их заставляют выполнять нормы, невыполнение которых штрафуется насилием. Это вынуждает их выполнять любые желания клиентов или как сказала немка „делать все“. Насилие над проститутками в этой организации является обичным способом вести бизнеса. Я нашел в чате рассказ довольного клиента, который хвастуется тем, как 18-летная венгерка Керри, против ее воли и по телефонному указанию ее шефа выполнила для него секс без кондома. Не только подтвердились слова немки, но и стала ясно, что проституток просто заставляют делать все. Конечно, встал и вопрос сколько стоит жизнь этих молодых женщин для их шефов и как далеко идут они с наказаниями, раз они предпочитывают рисковать ВИЧ-инфекцию чем подвергнуться наказаниям.

Проститутки, как подтверждает случай с Керри, вынуждены выполнять любой приказ сразу и без вопросов. Одна из них мне жаловалась, что им запрещено обсуждать их рабочие планы.

Благодаря Интернету я сталь свидетелем другого дополнительного наказания сексрабын. День после появления в Интернете доклада одного недовольного от красивой и симпатичной 19-летней венгерки Джесика, девушка перешла с обычных 16 часов работы на круглосуточную 24 часовую работу. Конечно, это не трудовой энтусиазм – из комментария клиента видно, что женщина работать не хочет и даже для клиента стало понятно, что все это ей надоело. Поэтому сексрабыню наказали, причем насилие казалось ее владельцам недостаточным и они добавили жестокую комбинацию безсоницы и пределной эксплуатации. Все это объяснило мне почему на сайте erotik-leipzig.com в последнее время почти каждая третая венгерка или словачка работает круглосуточно – это наказанные сексрабыни.

Интересно и то, что для Джесики, начавшей работу около года тому назад, я нашел очень хорошие отзывы ее клиентов в начале ее деятельности. Эту тенденцию можно заметить и у других венгерок. Она результат ничтожной оплаты, переутомления работой и всем им трагическим существованием.
Рабыням запрещено поддерживать личные контакты и говорить о своей ситуации. Им запрещено выходить из квартир без разрешения и они живут как узники. Проститутки находятся постоянно под плотным контролем. Одна из них попросила меня быть осторожным по телефону потому что их подслушивают. Я не знаю может ли это происходить без участия или по крайней мере помощи полиции. Они не имеют доступа к интернету.

Я прилагаю доклад начальника криминальной полиции в Аугсбурге господина Клаус Байерл „Die Situation der Prostituierten im Internationalen Menschenhandel” (“Положение проституток в международной торговли людьми”), который он вынес в 2008 году в Донецке. В нем на основе своей професиональной практики он описывает ситуацию приведенных в Германию женщин из Восточной Европы и рассказывает о своем удачном расследовании против местной структуры тот же самой венгерской организации, про которую я рассказываю. Это расследование закончилось тяжелыми приговорами на основе доказанных преступлений против проституток.

Многое из ситуации венгерок я ощутил еще из своего знакомства. Моя знакомая, работающая в Лейпциге под именем Лили, не любила говорить о своей ситуации. Во время единственного нашего ужина (из-за плотного контроля нам не дали возможность на второй ужин) она все таки рассказала мне, что берет капли против сердца (ей было 29 лет!) и что в трудных ситуациях пытается спать как можно больше, наверно чтобы оторваться хоть психически и на некоторое время от проблем. Однажды, после того как Лили сказала мне что у них два боса – немец и венгр, я спросил ее почему она не работает самостоятелно, без боссов. Она воскликнула: „А как я вернусь во Венгрию?“ Другой раз, после очень хорошего момента между нами, вне контекста ситуации она повернулась ко мне и сказала, что ничего между нами произойти не сможет. Я попросиль ее почему, но она не ответила. Она как раз выходила в ту комнату, в которую только что прибыл ее венгерский бос.

Она была очень нежной женщиной, но к моей неожиданности не терпела касаться ее затылка – позднее от рассказа немки я понял, что это была психической травмой женщины, резултатом от многих ударов по тому месту. Я ни разу не видел ее или ее подругу и коллегу выходить из квартир, в которых они работали и жили.

Венгерская организация является наверно самой большой в Европе и на нее вынуждены работать тысячи проституток. Организация контролирует венгерскую порноиндустрию и много из венгерских порнозвезд работают на того же сводника. Много из женщин на сайте hungarian-models.de тоже. Все это говорит, что за организацией стоят самые сильные люди во Венгрии.

Венгр работает за свой счет, покрывает Германию и Швейцарию и на него работают около одну тысячь женщин.

Федеральные полиции Германии и Швейцарии

В виду ситуации в Лейпциге я решил обратиться к федеральным полициям Германии и Швейцарии – БКА и Федпол. Из-за того, что у меня были сомнения по отношении БКА я обратился к немецкой полиции через представителя полиции третей страны. Узнав о какой организации идет речь (“большая венгерская организация“ им была достаточно), обе полиции меняли разговор на мою идентичность и мои личные данные.

Федпол

После двух неудачных попыток связаться – по электронному формуляру и по телефоне, 12 апреля я провел телефонный разговор с Федпол. По их настаиванию я дал швейцарцам свое первое имя и электронный адрес (я звонил из интернет-кафе, так что мой телефон и тем-самым моя идентичность остались неизвестными) и через несколько часов я получил электронную почту от служителя Федпол Бийт Хумбел, который уведомлял меня, что я являюсь доверенным информатором Федпола и просил меня о моем полном имени, дате рождения и адресе. Я удивился, что я стал доверенным осведомителем Федпол до того, как я им передал свою информацию, но подумал, что они лучше меня в таких делах разбираются и сразу выполнил просьбу.  При первой нашей встрече 22 апреля Дитмар Шмидт из БКА, которого мне рекомендовали как „хорошего парня“ из этой службы, не услышав имя Бийта от меня сказал, что они с „Бийтом“ договорились, что я буду предоставлять всю свою информацию БКА, который будет перенаправлять ту часть ее, которая относится к Швейцарии, Федпол. Позднее я выяснил, что такого служащего во Федпол нет и никто там не ползует электронного адреса, от которого я получил почту.Выходит, Федпол сразу передал информацию о мне БКА чтобы та „занялась“ мною, хотя я их просил ради моей безопасности не делать этого. Информация о моих попытках связаться с Федпол верна и может происходить только из этой службы.

Прежде чем перейти к БКА хочу подчеркнуть, что я все таки еще раз попробовал наладить контакт с Федпол. Хотел убедиться что сама институция стоит за вышеуказанными действиями, а не отдельный служащий. Снова вопрос о какой организации идет речь, снова разговор пошел обо мне, снова вместо того чтобы дать электронный адрес, обещали послать мне электронную почту и потому что я им сказал, что на этот раз я проверю действительный ли электронный адрес, я не получил почты ни от действительного, ни от фиктивного адреса. Посылка почты через электронного адреса посолства Швейцарии в Берлине тоже не помогла. Федпол защищал сводническую организацию и ее преступления против женщин.

БКА

К моему счастью, в тот же самый день, 12 апреля, в котором я раскрыл свою идентичность „Бийт Хумбел“, я получил электронную почту от посредника с именем и телефонами Дитмара Шмидта, значит тот уже знал, что есть человек, связявшейся с одной полиции, который хочет передать БКА информацию о венгерской организации.

На первой встрече Дитмар Шмидт и его коллега проявили интерес только ко мне. Они меня спросили работал ли я в спецслужбах или в полиции, почему я наладил контакт с ними через посредника (это их видно раздражало), связан ли я с какими организациями. Шмидт захотел мой паспорт, наверно чтобы увитеть в какие страны я ехал до того. Так как мой паспорт был новым, основной интересовавший БКА вопрос – о моих международных связах, осталься открытым. Меня спросили обратился ли я к другим институциям по теме, я упомянул Федпол и тогда Шмидт рассказал мне про свой разговор с „Бийтом“.

Интереса к самой теме встречи вообще не было видно. Они даже не посмотрели на переданную им информацию, не спросили кто рассказал мне про насилие, не задавали вопросы, не записывали ничего, не требовали моего подписа. Единственное доказательство о моих дружеских отношениях с венгеркой – SMS от нее, который я описал в своей информации, я им показал по своей инициативе и они заметили, что на самом деле видно, что мы были друзьями.

27 мая я позвонил Дитмару Шмидту и узнал, что следствие они начать не могут, в виду того, что у них нет доказательств о преступной деятельности. На мое замечание, что даже прервание моей связи с венгеркой является преступлением, тот гневно заметил, что она в никакой помощи не нуждается и поэтому ее не хочет. Я собирался спросить его он от нее или от ее сводника узнал об этом, но тот успокоился и сказал, что как только его напарник вернется, они обсудят что они могут сделать по отношении моей знакомой и я решил не реагировать. Тот день я позвонил в Федпол и узнал, что „Бийт Хумбел“ не существует и понял, что все было обманом со стороны обеих полиций.

Задумался, как были использованы мои информации – я в них писал вещи, из-за которых несколько венгерок могли получить крутые штрафы. Вспомнил, что несколько дней после передачи моей информации лучшая подруга Лили изчезла навсегда из борделя Вилла Роял в Мюнстере. Я писал что она там и что я намерен посетить ее и говорить с ней и она, как и моя подруга, никогда больше не появилась ни в одном из борделей из списка, который я передал БКА. Четыре других венгерок, работающие в основном в Швейцарии, о которых я позже писал, никогда больше не появились в Лейпциге, хотя город был в их рабочих рассписаниях. Не было сомнений, что через БКА мои информации доходили до сводников, которые сразу предпринимали меры.

2 июня состоялось моя второя встреча с БКА на тот же самом месте – на автомагистрали у Айзенаха, на середине дороги между Лейпциг, где я жил, и Висбаден, где находится БКА. Осознав свою ситуацию, я решил не давать понять, что подлинная роль БКА мне понятна.

Полицейские сразу спрасили меня о новостях. Зная, что все новостей дойдут до сводников, я сказал, что у меня ничего нового нет и не будет, так как после отказа БКА провести следствие, мне ничего не осталось, как самому отказаться от своего дела.

Мне обьяснили, что они не нашли доказательств о наличии преступной деятельности и поэтому прокурор не даст разрешение начать следствие. Признались, что доказательств они искали только у себя – в БКА, что означает, что они ничего не сделали. Обоснавали они свое бездействие тем, что я их попросил не извещать полицию в Лейпциге обо мне. Но я им дал список с борделями в более двадцати городах Германии. Да и доказательств надо было искать сначала там, где их уже есть в резултате удачного расследования – в Аугсбурге. Можно было встретиться с женщиной, рассказавшей о насилии над венгерками и без участия местной полиции. Полицейские упомянули насчет венгра, что „есть такой человек, который занимается такой деятельностью, но нет доказательств, что он совершает криминальную деятельность“. Я еле удержался не спросить их, как это возможно, что один человек командует около тысячью проституток в стране, где сводничество запрещено, и в то же время не нарушает законов, не говоря о том, что он налоги никогда не уплачивал.

Полицейские мне предложили привести одну-две венгерок в БКА, подчеркнув, что их показания стануть основанием начала следствия. Не понимая это шутка или провокация с их стороны, я заявил, что только сводник сможет привести женщин в БКА. Я заметил некоторую опутанность – наверно в том что я сказал было правды, но не в части защиты проституток.

Затем полицейские перешли к их целью встречи – обьяснить мне почему мне будет лучьше не заниматься больше венгерской организацией. Сделав свой настоящую домашную работу в связи со мной и уточнив, что я действую в одиночку, без связей с какими-та организациями, они могли уже позволить себе нужную для этого откровенность. Напарник мне сказал, что они знают какая женщина мне рассказала про насилие и заявил, что мне не следует рассчитывать на ее показания. Эта информация могла выходить только из немецкого партнера венгра в Лейпциге. Выходит, они спросили об идентичности женщины в Лейпциге (они меня о нее вообще не спрашивали), что является хорошим способом отказать ее от любых показаний. Он посоветовал мнe не жаловаться на прервание моей связи с венгеркой, заявляя, что я не знаю „какие показания она даст“. Он по видимому намекал на польную зависимость женщин от их шефов, в резултате чего они говорят то, что последние от них хотят. Здесь Дитмар Шмидт не выдержал и прямо заметил, что по его мнению сводник сделал правильно, не привозя мою подругу больше в Лейпциг, потому что подружившейся со мной она вела себя непрофессионально.

Аргументы полицейских расскрыли мне польное сотрудничество между БКА и Лейпцигом. Через потоков информации я выяснил себе роль отделных институций в этом сотрудничестве и тем самым структуру их взаимодействия. Мне стало понятно, что никто в Лейпциге меня не тронет без разрешения или распоряжения БКА и это позволило мне использовать рационально оставшееся мне время в Лейпциге на дальнейшее собирание информации.

Мои контакты с БКА вскрыли, что федеральная полиция Германии покровительствует организацию и помогает ей информацией и контролем над женщинами. Многое из сказанного полицейскими во время второй встречи наводит меня к выводу, что БКА имеет тяжелый вес при определении обращения с женщинами и их режима. Полиция действовала в полном взаимодействии с организованной преступностью, которая в случае с венгерской организацией проявилась как удлиненная рука государства для деятельностей вне закона.

Мой опыт подтверждает то, к чему бы пришел каждый задумавшийся на теме человек - что по крайней мере в условиях развитых стран, сексуальное рабство не может существувать без поддержки властей, в основном полиции. Кто может заставить хоть одну женщину проституировать против ее воли, если все доступы к клиентам – улицы, бордели и обьявления – в интернете и в газетах, контролируются полицией?

Хочу подчеркнуть отличное и хорошо отлаженное взаимодействие двух полиций по защите торговли людьми – только четыре часа после моего первого контакта с Федпол БКА уже действовала по переданной ей информации.

В этой связи хочу остановиться на одном очень важном аспекте роли полиции в торговли людьми.

Наверно вам произвело впечатление большой интересь полиции к моей личности сразу после потери интереса к моей информации. Те же самые вопросы, которые „Бийт“ мне задал насчет моей личности, задал мне четыре дня позже, 16 апреля в своей почте и Дитмар Шмидт. Он очень хотел знать являются ли Владимир, который обратился прямо к Федпол и Гюнтер, который через посредничество полиции третьей страны обратился к БКА, одним и тем же лицом. А почему это было так важно для него? Потому что Гюнтер уже был регистрирован в полиции третьей страны, которой к тому он уже передал свою информацию, его лучше нельзя было трогать, а Владимир не был регистрирован в никакой полиции и с ним можно было делать что угодно. А угодно то, чтобы информация Владимира изчезла навсегда. Это может произойти только если сам Владимир исчезнет навсегда. Логика преступности такова, что когда совершаешь одно преступление, из-за него приходится совершать другие преступления. Тем самым круг жертв расширяется. Криминальный, как и политический террор, раз не установлен, имеет свойство расти и расширяться. То, что БКА после двух встреч со мной, так и не регистрировала меня – только этим фактом можно объяснит некоторые послеследующие развития – уже ничего не мог поменять по отношении моей безопасности.

И хотя БКА не могла уже передать меня криминалам, верной своей политики она все таки нанесла мне удар в период когда она обычно его наносит – в самом начале, сразу после как они узнали кто я. В тот период у меня была собственная агенция к одной из немецких страховых компаний. 16 апреля БКА узнали кто этот Гюнтер. Несколько дней позже я получил письмо из моей страховой компании датой 20 апреля, что они отнимают у меня твердую месячную плату по гарантиям моих коммиссион. Не было никаких объяснений, никакой процедуры, региональный директор мне сказал, что он ничего общего с этим не имеет (плата была за счет его бюджета). Конечно, я не мог утверждать в то время, что есть связь между двумя событиями. Но когда во время второй встречи Дитмар Шмидт гневно спросил меня, когда наконец я покину Германию, у меня не осталось никаких сомнений откуда проблема произошла.

Хоть я и заканчиваю часть посвящена исключительно полициям, они будут и дальше присуствовать в моем повестовании.

Sexsklaverei.blogspot.com

Дней позже я сталь писать женским социальным организациям о ситуации венгерок и о роли федеральных полиций для поддержки этой ситуации. Вышло, что у них нет ни возможности, ни желания сделать что-то. Я знал, что мои материалы дойдут до БКА и ждал их реакцию. Она и не опоздала.

Несколько дней до моего отъезда из Германии торговец потребляемой мебели пришел у меня в жилье чтобы забрать мою мебель. Я разговаривал около 15 минут до его приезда в последний раз по мобильному телефону и когда после его отъезда захотел снова позвонить, обнаружил, что торговец забрал и мой телефон. Пошел в его магазин, сам его не нашел, но его служащий ему позвонил и передал, что я ожидаю свой телефон от него иначе пойду в полицию. Тот сказал ему, что я могу идти в полицию раз я так хочу. Я так и сделал на следующий день, дал показания, но уже 9 месяцев нет результата. Поступок торговца мне сказался очень странным – у него определенно дела шли хорошо и я не видел смысла для него рисковать все из-за моего дешевого телефона. Странным казалось и его спокойствие перед возможностью имет возней в полиции. У меня возникло убеждение, что кража моего телефона была не случайной и целью ее был не мой дешевый телефон, а SMS от венгеркой, являющийся единственным доказательством о моей дружбе с женщиной.

От объяснений полицейских во время второй встречи, я понял, что с правной точки зрения во всей моей информации есть только два существенных и валидных пункта - утверждения немецкой женщины о насилии и прервание моей связи с венгеркой. Первый пункт был нейтрализован с самого начала. По видимому, после того как БКА стало понятно, что я все таки не вслушался в их советы, они занялись нейтрализацией и второго пункта. Конечно, мои подозрения не давали основания утверждать это. Да и это означало бы, что я был под наблюдением, потому что я сам связался с торговцем, посетил его, договорил его посещение и были один-два разговора по телефону. Это означает, что власти снова нарушили законы, потому что я не совершил ничего и не поддерживал связей, которые послужили бы законным основанием ставить меня под наблюдение. Поэтому я нигде об этом обстоятельстве и не упоминал. Была и вторая, самая важная причина не делать этого. То что ни полицейские, ни торговцы женщин не знали, было, что распечатка SMS была вовремя сделана и у меня была возможность неожиданного удара.

После того, как я убедился, что мое письмо главе правителства госпожи Меркел и представленным в немецком парламенте партийным фракциям не дало результата – последняя возможность уладить проблему с немецкими властями, включая и с целью провоцирования реакции с противной стороны накануне Нового 2011 года я открыл блог на немецком языке – sexsklaverei.blogspot.com, в котором несколькими опущениями я описал свой опыт. Реакция не опоздала. Комментарии сделал и сам Йенс Котке. Он написал, что Лили перестала посещать Лейпциг по своей воле и из-за меня, потому что я влюбился в ее, а она не хотела общаться со мной.

Этот комментарий означал, что Йенс, который очень хорошо знал об SMS так же очень хорошо знал, что этого SMS уже нет, что подтверждало мои подозрения. Я хотел все таки убедиться не будет ли проблема у Йенс тем, что я показал SMS двум полицейским из БКА. 7 февраля я послал почту Дитмару Шмидту с просьбой занять позицию по вопросу. Логично Дитмар Шмидт не ответил – признание SMS означало бы, что БКА знала о принуждении к проституции и не реагировала. Между прочим информацию, которую я в свое время ему послал электронным путем, содержит настоящее имя, день рождения и венгерский телефонный номер венгерки – свидетельства, что между нами были личные отношения.

По-видимому Йенс Котке тоже знал, что у него проблем с БКА нет. Как я и ожидал, он велел привести Лили из Копенгагена, где сводники, выходит, спрятали ее от меня и эксплуатировали дальше, в Лейпциг, чтобы она подтвердила перед полицией его слова и он мог начать дело против меня о клевете. Полицейские из БКА оказались хорошими пророками, что для них вовсе не было трудным. Только часы после дачи показаний Котке рассказал часть ее показаний и мне стало понятно, что она говорила вещей, которые ей неоткуда знать как от него.

После того как я убедился, что она уже дала показания, я публиковал ее SMS на своем немецком блоге и здесь я делаю тоже самое. Свидетельства имеют стоимость только на оригинальном языке или с официальным переводом, но ради повестования вот его перевод „Дорогой Владимир! Извини, пожалуйста, но я была в моей комнате. Не сердись, но сейчас я хочу спать. Завтра будем пить вино. Спасибо за пищу. Надеюсь, что ты это понимаешь. Спи хорошо!“ Этот SMS безспорно показывает, что у нас были дружеские отношения до самого конца нашей связи. Чтобы лучше понять смысла этого свидетельства я опишу его контекст.

Я получил этот SMS вечером 19 ноября 2009 года, когда у нас должен быть второй ужин. После большого голода, который я заметил у обеих женщин во время первого ужина, я старалься периодично приносить им пытание. Я сделал ужин, купил из любимого для Лили вина и поехал к ним. Дверь открыла подруга Лили Мишель, которая мне объяснила, что у Лили клиент и попросила зайти через полчаса. Я передал ей ужин и вино и вышел на полчаса. Мишель была испуганной чем-то, было и странно выходить на холод, вместе чем пождать в квартире, но я тогда не очень задумался над всем этим.

Через 10 минут я получил SMS. Йенс Котке знает лучше меня что произходило за кулиссами (сводник приезжает в Лейпциг по вторникам и субботам, a день был четверг), но он является резултатом того, что за эти 10 минут Лили четко объяснили, что второго ужина со мной не будет. Лили очень добрый и этичный человек, который очень притеснился из-за того, что человек, которого она пригласила в гости и который принес ей ужин, осталься за дверью. Это заметно и по многим извинениям и по многим ошибкам в оригинале. Кроме этого в своем притеснении она забыла о любой предосторожности и послала мне SMS из своего мобилного венгерского номера. По этим телефонам венгерки коммуникирают с их шефом и вся коммуникация по ним становится известной организации. Как я писал Йенс Котке, несмотря на неограниченную власть над женщинами, их шефам все таки надо хоть немножко соображать. Если бы они приказали Лили расстаться со мной в рамках трех встреч, я бы ничего не понял. Но никакая нормальная женщина, особено человек как Лили, не расстанеться по своей воле таким способом с человеком, как ей приказали.

SMS четко указывает на то, что Лили не по своей воле, а по воле своих шефов покинула Лейпциг, потому что ей надо зарабатывать деньги на них и она не имеет право на личную жизнь. Поэтому я утверждаю, что она, как и все венгерки с маленькими исключениями, принуждена к проституции. А принуждение к проституции не может существовать без насилия. Все ее показаний, противоречащие ее SMS являются неверными и женщина их сделала в силу ее чрезмерной зависимости от ее шефов и под их нажимом, что делает их недействительными.

Очень интересная часть моего немецкого блога представляют комментарии гостей.

Прежде всего эти комментарии расскрывают действительность в Германии, не имеющея ничего общего с хорошим имиджом этой страны. Я считаю их также уникальным подтверждением моего рассказа и моих основных утверждений. Не немецкая женщина, которой не дали возможность работать самостоятельно, не обе мужчин, которые знают немецких женщин с большим страхом от Йенс Котке (я писал в своих показаниях о фактах применения насилия против немецких граждан и коментарии подтвердили некоторые из них), угрожают с государством, а сам Йенс Котке и его сторонники, что указывает где стоят власти Германии. Позицию властей подтверждают и несколько комментарий, судя по языку, сделанные чиновниками, которые экспертними понятиями сказали мне то же самое, что и люди Котке мне сказали плохими словами.

Я нахожу особенно ценным следующий комментар одного из моих противников: "---проблема в системе--- и не ты, не я, и не Йенс Котке создал эту систему". Этот комментар выражает мое основное утверждение – что современное сексуальное рабство является продуктом не просто криминалов, о хорошо улаженной могучей системы, охватающей государственную машину. Сам Йенс Котке тоже подтвердил эту точку зрения, заявив, что ставля его под вопрос, я ставлю под вопрос всю систему.

Немецкий блог выполнил свое основное предназначение и сталь живой историей.