Свидетельство судебного произвола и террора

На днях я получил почту от Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). В нем я не нашел никакого ответа на свой просьбу, а форму жалобы о начатии судебного дела с указаниями об ее запольнении. В сопроводительном письме на моем имени был лишь ссылочный номер для жалобы. Так как я знал, что суд принимает дела к рассмотрению лишь после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, я позвонил в суд для выяснения ситуации. После того, как я объяснил свой ситуацию и суть моего письма к ЕСПЧ, дама на телефона мне сказала, что у моей жалобы не будет никакого шанса. Значит ЕСПЧ предпочел делать так, как будто не понял суть моего обращения к ним, чем ответить прямо на мою просьбу о мониторинге. По-видимому Ахмеду Чатаеву, на совести которого похоже в Стамбуле остались 44 человеческих жизнь, повезло больше, чем секс-рабыням и мне, потому что его преследовали „плохие“ российские власти, в том время как секс-рабыни страдают из-за „добрых“ немецких и других западных властей, а меня карает „доброе“ немецкое правосудие. Кажется, для ЕСПЧ политическая корректность важнее чем права человека.

Так или иначе я понял, что никакой суд не исправит нарушения Районного Суда Лейпцига против меня. К тому я не мог подценить опасность подделки актов моего дела – и из-за того, что из-за ненадеждного обращения с документами была возможность для этого, и из-за того, что в январе этого года мне сказали, что заседание будет в апреле, а после того, как я попросил подтверждение о получении моих документов, заседание сразу было отложено на период „не раньше августа – сентября 2016 года (прокурор требовал провести заседание суда еще в сентябре 2015 года). В этой ситуации мне осталось лишь одно – публиковать все документы дела, имеющие прямое отношение к его содержанию, что я и сделал в своем немецком блоге sexsklaverei.blogspot.com. Это лучший способ, который я нашел, чтобы изобличить произвол и судебный террор в деле против меня.

Я писал, что если опубликованные документы кажутся кому-либо слышком абсурдными, чтобы быть подлинными, он или она должны учесть § 353 d N 3 Уголовного Кодекса Германии. Статья предусматривает до одного года лишения свободы для того, который сделает достоянием общественности документы какого-то дела до его окончания. Да, публикование после окончания дела не запрещено, но разве думаете, что осужденный сможет публиковать что-то? Как я уже писал, немецкий законодатель создал идеальные условия для судебного террора и немецкие полицейские и магистраты могут делать и писать что им угодно, чтобы упражнять террор над диссидентами. В принципе меня это статья не должна затративать так как процесс против меня противозаконен, но магистраты ее применили бы всегда ради собственной безопасности.

Я опубликоваль наличные в досье документы к 13 сентябрю 2016 года – день моего последнего визита в Районный Суд Лейпцига.

По понятным причинам я стер личные данные участвующих частных лиц за исключением мобильного номера „Лили“ - потому что он уже опубликован в ее эсэмэске ко мне и потому что я хотел дать своим читателям доказательство о том, что эсэмэс был послан мне как раз из ее телефона.

Отсуствие многих страниц я объяснил тем, что многие документы, включая мои три статьи и протоколы допросов содержались в досье в двух, а в некоторых случаях в трех екземплярах – по-видимому хотели емпирически создать впечатление, что проведено настоящее расследования, а не подделка такогого.

Я попросил своих читателей осмотреть переданные суду мною документы и подумать что на них гарантирует, что они являются составной частью досья. Я лично не нахожу ничего такого.

Я их также попросил подумать, если забрать из досья эти документы, смогут ли они узнать о чем шла речь в моей защите. В этой связи я им посоветовал поискать какие-то комментарии со стороны судьи и прокурора к моим документам или какие-то их действия в ответе на мои защитные тезы. Дело в том, что таковых вообще нет – без моих защитных заявлений никто никогда бы не понял, о чем в моей защите вообще шла речь. Судья польностью проигнорировала мои защитные заявления.

Я объяснил коротко и стратегию моей защиты: на основании многих закононарушений на этапе расследования, в основном на отсуствии расследования о торговли людьми и на участии в расследовании против меня полицейских, которых я до этого обвинил в моем блоге в попутительстве торговли людьми, я потребовал признание процесса противозаконным и его прекращение. Мои заявления, из-за которых меня судят, сделаны в связи с торговлью с людьми и только после расследования о такой торговли, а значит после установления имела ли место торговля людьми в Лейпциге или нет, стоит их обсуждать. Я комментировал некоторые связанные с ними недоразумения, но их содержание я не дотрагивалься.

Я также опубликовал свою жалобу 22 декабря 2011 года, а также мой факс ЕСПЧ и его сопроводительное письмо.

Так я дал читателям своего немецкого блога документированный просмотр одного судебного процесса с предопределенным краем, в котором обвинение построено польностью на ложных утверждениях, существунную часть которых обвиняемый успел доказать как ложь, а другую часть при наличии соблюдения закона легко доказать, а суд не смотря на это в основном заботиться о том, осудить обвиняемого и вынудить его стерть свой блог, не давая оснований для обвинений судьи в уклонении от правосудия.

Не смотря на то, что произойдет со мною, опубликованные в моем блоге документы досье моего дела останутся как свидетельство и доказательство о судебном произволе и терроре в пользу торговли людьми и организованной преступности, проводимы органами порядка и правосудия криминальной диктатуры, известной как „правовое“ государство Федеральная Республика Германии.